Искусство и разум

К предыдущему

ИСКУССТВО И РАЗУМ

Наше священное ремесло

Существует уж тысячи лет.

С ним и без света миру светло,

Но еще ни один не сказал поэт,

Что мудрости — нет

И старости — нет,

А, может, и смерти — нет.

Ахматова

Славный город Кенигсберг издавна

гордился своими искусными

рисовальщиками и чертежниками.

Никто не мог сравниться с ними

в точности и красоте.

Отношения частей геометрической

фигуры представлялись ясными

и очевидными в их превосходных

чертежах.

Искусство рисунка передавалось

из поколения в поколение и

достигло необычайной высоты.

Но войны и смуты прервали

живую традицию.

Чертежи утратили былую ясность

и точность.

Долго думали мастера и старейшины

цеха чертежников

как помочь этой беде.

Решили обратиться к

Иммануилу Канту.

Городской сенат был удивлен, узнав о

решении Совета цеха чертежников.

Все знали Канта, но никому

не пришло бы в голову, что

далекий от жизни философ может

подать совет в таком серьезном

и требующем опыта деле, как

черчение.

Не удивился лишь сам Кант.

Он сказал, что роль опыта

в геометрии давно его

занимает и обещал мастерам

подумать над тайнами их

ремесла.

Через много лет Кант пришел

в Совет цеха и принес написанную им

толстую книгу.

И в книге этой было сказано, что

геометрические истины не зависят от точности

чертежа, ибо они

предшествуют всякому построению.

Прошло еще много лет.

И вот однажды старейшина славного

цеха чертежников встретил на

улице заморского царевича.

— Я пришел к вам издалека, — сказал

царевич. — Меня всегда влекла

геометрия и ее тайны.

Но педанты — я просил их посвятить

меня в эти тайны — ответили, что

в геометрии нет царского пути.

Я — царский сын.

Скоро я взойду на престол

моих предков.

Могу ли я тратить годы

своего правления на изучение

ветхих пергаментов?

Я много слышал о ваших искусных

чертежниках.

Говорят, они могут делать

очевидными

геометрические истины.

— Наше искусство

умирает, — сказал старый мастер. —

Я последний из посвященных в тайны

этого древнего ремесла, и скоро

меня не будет.

Во всем виноват Иммануил Кант.

Наш славный цех распался, когда

узнали об априорном характере

геометрии.

Тогда же все наши подмастерья

и ученики стали изучать

геометрию.

И в самом деле, к чему геометрии

наше искусство?

Ведь рассуждать можно

без чертежей.

* * *

Замечательно, что было время, когда сами математики начали сомневаться в объективной значимости самой геометрии — они опасались, не состоит ли линия из физических точек. Они не признавали, что пространство есть вовсе не свойство вещей самих по себе, а форма нашей способности чувственного представления.

И.Кант.

Пролегомены ко всякой будущей метафизике

Читать дальше

К содержанию книги "Огненный лед"

К комментариям в ЖЖ