Ровно в назначенное время  я получил от Марии записку: «Феликс Борисович, я онлайн. Вы можете мне позвонить».
Я нажал кнопку вызова Марии, но на этот раз проведение полноценной сессии не было нам суждено. Интернет был очень медленным, а поскольку мне крайне важна была мимика, то моргание, при котором я видел сначала исходное положение ресниц, потом экран заволакивался чем-то тёмным, хотя и движущимся,  и, наконец, я видел ресницы в новом положении. Ещё хуже было с улыбкой, поскольку я видел несколько отдельных изображений, представляющих собой фазы улыбки.
— Да, это скорее слайд-шоу, чем видеоконтакт,- сказала Мария. – Техническая помощь мне не нужна, я достаточно разбираюсь в этой области но чтобы сегодняшний день не пропадал, может быть, мы хотя бы поговорим по телефону?
— Естественно, — ответил я, — это вполне возможно. Но, всё-таки, постарайтесь скорее справиться с техническими проблемами интернета.

— Да, это скорее слайд-шоу, чем видеоконтакт,- сказала Мария.
Фото:  Rosa Menkman 

— Хорошо, — сказала она и тут же перезвонила по телефону : —  Сейчас я хотела бы сказать две вещи, о которых думала, когда писала Вам ещё в прошлый раз. Я ещё раз продумала вопрос, почему мне так важно было формальное заключение брака. Эта формальность вносила определённость в отношения. Помните песню: «Миленький ты мой, возьми меня с собой?» Я не хотела перебирать поставленные в песне вопросы, я хотела сразу и чётко понимать, что я стану и всегда буду Володиной женой. Кроме того, появлялась ещё одна вещь, которая удерживает в этом мире. При такой формальной постановке вопроса я принимала на себя ответственность за Володину жизнь, а не только он за мою. Мои размышления о возможной смерти стали более логичными. Я детально продумывала оба варианта:  «Я остаюсь жить» и «Я умираю».  Вчера я прочитала очень близкий мне по теме рассказ. Я понимала, что этот рассказ имеет и литературные достоинства, но поразило меня сходство ситуаций. Героиня этого рассказа долго выбирала между жизнью и смертью, и среди аргументов, которые она перебирала, был и такой: «Я ничтожная песчинка в этом мире. С миром ничего не случится, если меня не станет. Значит, я свободна в своих решениях». Вечером её поразила красота заката, на который она смотрела с высокой скалы, и, сказав себе «Это последний подарок жизни», она со скалы спрыгнула. И, ещё не долетев до каря бездны, она увидела, что мир начинает рассыпаться на кусочки, потому что этим миром была она сама. Значит, она не была песчинкой в мире, с её смертью погиб целый мир. Прочтя этот рассказ я решила, что дело обстоит именно так, и что умереть я никогда не опоздаю.  Когда я обдумываю эту наболевшую для меня проблему, информационный анализ и эмоции  отрываются друг от друга. Как-то так получается, что умом-то я это понимаю, но при этом тем же самым умом я думаю о том, какой способ самоубийства выбрать, как организовать это с наименьшей вероятностью возвращения к жизни. Один раз я уже прошла через такую ошибку – переход к гибели и возврату. Ещё раз проходить через это не хочется, потому что возвращение в жизнь произвело на меня жуткое впечатление. Но в то же время ум работает и в другом направлении. Наряду с осознанием того, что торопиться со смертью не следует, я продумываю наиболее безболезненные способы смерти, которые в то же время позволяют смерть гарантировать. В этот характерный для меня внутренний монолог добавилась ещё одно составляющая: если я умру, кто позаботится о моём муже, и будет ли он уделять достаточное внимание кошке. И  тогда тот, другой ум, который подготавливает уход из этого мира  услужливо подсказывает: «Ты вышла замуж за очень сильного человека, рано или поздно он полностью справится с горем, и с самого начала будет преданно заботиться о кошке, которая будет живой памятью о тебе»».
— Мария, — сказал я, — пока мы не можем начать нашей аудио-видеосессии,  я бы хотел, чтобы вы с пользой потратили освободившееся время. Я просил бы вас выполнять некоторые психодиагностические тесты. Моя помощница перешлёт вам эти тесты и инструкцию по их выполнению. Тогда уже к первому нашему аудиовизуальное  контакту  у меня будет ещё более ясное представление о вашем внутреннем мире и о том, как меняется ваше состояние.
— Я согласна на это, — ответила Мария, — я выполню ваши задания, как только получу тестовые материалы.    Я не говорила вам, но когда мне было 13 лет детский психиатр говорил мне, что у меня депрессия. Я не знаю, есть ли она сейчас, и я удивлена, что вы никогда не спрашивали меня об этом, хотя так хорошо чувствуете моё состояние.
— Я собирался поговорить об этом. Пока я могу сказать, что у меня мало сомнений в том, что депрессия у вас есть. Это станет окончательно ясно после того, как я увижу результаты тестов.
— В таком случае я тем более согласна пройти психологические тесты. Говорят, что если не делать ничего с депрессией, то превращаешься в амёбу, которой всё сложно делать и ничего не хочется. Но я не помню чтобы депрессия, если это была она, оказала влияние на мою жизнь. Если у меня всё-таки есть эта болезненное расстройство, то я не хочу, чтоб она завладела моим разумом и телом. Как-то приятней думать и понимать, что владелец тебя — только ты, а не что-то иное.
— Хорошо. Я думаю, что вы получите тесты сегодня, и я хотел бы, чтобы вы сегодня же их выполнили. В любом случае, позвоните мне завтра в это же время.
Мария  всегда была пунктуальна и позвонила мне на следующий день в точно назначенное время.
— Если вы хотите, — сказала она радостно, мы сегодня можем общаться с помощью аудио-видео связи.  Я вдруг обнаружила, что у меня имеется Скайп-программа для телефона, она в полном порядке и я сегодня её уже попробовала. Я сейчас всё включу и могу позвонить вам уж по Скайпу.
Я согласился и через минуту раздался звонок по Скайпу.
— Вы хорошо меня видите? – спросила она.
— Очень хорошо, и также ясно вас слышу. Вернёмся к вопросу о депрессии. Когда вам говорили, что у вас депрессия, что вы чувствовали?
— Была какая-то тяжесть в груди, хотелось потереть кожу груди слева. На короткие моменты возникала тоска, а большую часть времени у меня было просто подавленное настроение.
— Тогда у вас не было мыслей о самоубийстве?
— Нет, тогда не было. Наверное, вернее сказать, что время от времени проблему самоубийства я обдумывала с самого детства, но, скорее, абстрактно, а не применительно к себе.
— Вы интересовались в беседе с вашим врачом в чём причина вашей депрессии?
— Интересовалась. Но он мне сказал, что депрессия это эндогенное заболевание, а при эндогенных заболеваниях невозможно говорить о причинах.
— Вас удовлетворил этот ответ?
— Нет. Я потом поискала в Интернете всё, что смогла найти об эндогенных депрессиях, поняла только, что считается, что эндогенные депрессии имеют внутренние причины, но что это за причины, на каком уровне они возникают – для меня осталось неясным.
— Чтобы больше не возвращаться к этому, — сказал я, — я хочу, чтобы вы понимали, что слово «эндогенная» означает либо генетически обусловленная, либо служит ничего незначащим штампом, той самой калиткой, через которую, по мнению Вайзе, психиатр может уйти от реальных проблем. Геном, конечно, может играть роль в возникновении депрессии, но для этого должно изменяться и его функционирование. Могут возникать сцеплённые гены, могут возникать экспрессия или репрессия какого-то гена, а в случае депрессии – не одного гена, а группы генов, образующих сцепление.
— А эндогенная депрессия – это единственно возможный вариант? Всегда играет роль работа генов?
— Геном вообще играет важную роль, но даже изменение его функционирования обычно чем-то обусловлено. Но может быть депрессия, которая преимущественно связана не с работой генома, а с другими факторами. В любом случае, какое-то воздействие должно иметь место. Помните первый закон Ньютона? Всякое тело продолжает удерживаться в своём состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока посторонние силы не изменят этого состояния. Депрессия это изменение ранее существовавшего равновесия и всегда следует разобраться как можно подробнее, какие же силы участвовали в изменении состояния покоя или равномерного прямолинейного движения.
— Забавно, — сказала Мария. – В первый раз я подумала о связи некоторых из описанных вами явлений с принципами кибернетики, а сейчас вы сами воспользовались примерами из классической механики. Я полагала, что биология и психология, психиатрия  это совсем особые области, которые не могут иметь аналогов в других сферах.

В депрессии часто не хочется смотреть на мир.
Фото:   canonsnapper

— Это просто наглядные примеры, которые позволяют лучше понять то, о чём я говорю. Хотя в общем я считаю, что основные законы природы будут проявляться во всех её областях. В начале нашей работы мы будем общаться ежедневно. Возможно, потом наши встречи станут более редкими.
— Вы думаете, ежедневные контакты необходимы?
— На этом этапе психотерапевтического воздействия – безусловно. Итак, завтра в это же время вы переводите Скайп в режим «онлайн» и я вам звоню. Если вы сегодня сделаете и отправите тесты, то у меня уже будут их результаты.  Вы хорошо всё воспринимаете, Мария, — сказал я. – Работать с вами приятно.
Внезапно она изменилась в лице, и я спросил её:
— Что-нибудь произошло?
— Нет-нет, продолжайте.
— Если ничего экстренного не произошло, мы начнём завтра с разбора результатов вашего тестирования.

К комментариям.

Tags: Мария

Posted in Без рубрики