Следующая сессия показала, что психотерапию можно постепенно заканчивать. В обычное время Мария сообщила мне, что она онлайн, и после соединения сразу сказала мне:
— Мы взяли билеты в Таиланд в турфирме и улетаем через месяц.
Она улыбнулась почти радостно, и я спросил её:
— Вам очень этого хотелось?
— Просто это значит, что я начинаю жить такой жизнью, которой живёт большинство счастливых людей.
— А вы чувствуете себя счастливой?
— Не хотелось бы сглазить, но сейчас мне кажется, что да. Есть и ещё одна приятная новость: мама сказала, что она с отцом переезжает в загородный дом, который они построили, квартиру будут сдавать, а четвёртая часть стоимости квартиры принадлежит мне, и как только наберётся необходимая сумма, я смогу внести первый взнос за ипотеку. Я надеюсь уговорить маму, чтобы в первое время она отдавала мне половину денег, которые они будут получать за квартиру, это приблизит время первого взноса за покупку квартиры по ипотеке. А родители мужа предложили отдать нам одну из своих трёх комнат, тогда нам не придётся сейчас тратить деньги на съём квартиры, и эти деньги тоже можно будет вложить в ипотеку.
— Вы говорили, что не можете иметь ребёнка, пока не будет решён вопрос с квартирой.

«Получаются какие-то смутные тени, не имеющие ко мне никакого отношения».
Фото:    anjan58

— Да, — сказала Мария, — но я получаю квартиру сразу после выплаты первого взноса, и сразу после этого можно будет подумать о ребёнке.
— Вы сейчас достаточно уверены в себе, чтобы взять на себя ответственность за ребёнка?
— Думаю, что да, а, кроме того, я ведь не одна, а на Володю можно твёрдо положиться.
— Что же, — сказал я, — мы начинаем сегодня беседу с ваших приятных сообщений. Всё-таки, давайте не изменять принятому нами правилу. Я понимаю, что сейчас ваше настроение скорее радостное, но в предшествующие дни ни по какому поводу не возникала мысль о самоубийстве?
— Ничего подобного не приходило мне в голову.
— А страх опасных действий со стороны незнакомых мужчин не появлялся при встречах на улице?
— Вы знаете, — сказала Мария, — я всё время поглощена размышлениями о своих делах, эти размышления отрадны, и я даже не замечаю людей, которые идут мне навстречу.
— Попробуйте представить себе сейчас, что вы идёте по улице, и навстречу вам идёт группа молодых и сильных мужчин. Если вы это представите, у вас появится страх?
Мария задумалась.
— Я должна вызывать такое представление с открытыми или закрытыми глазами?
— А как вам легче вызывать у себя какие-нибудь представления?
— Наверное, с закрытыми глазами или в темноте.
— Хорошо, закройте глаза и попробуйте представить себе тех мужчин, о которых я говорил.
С минуту Мария сидела с закрытыми глазами, потом открыла их и сказала:
— Получаются какие-то смутные тени, не имеющие ко мне никакого отношения.
— Хорошо, Мария, чтобы нам окончательно покончить с этим вопросом, попробуйте сегодня вечером выйти на улицу, обратить внимание на то, встречаются ли вам мужчины, и потом позвоните мне чтобы описать свою реакцию.
— Ладно,  — сказала Мария, — я уже думала поговорить с вами об этом.
— О чём?
— По моему ощущению, я уже не нуждаюсь в психотерапии, но возможно ли такое понятие, как психотерапевтический тренинг?
—  Возможно, — сказал я.
— Я не знаю, как вы его проводите, но мне хотелось бы, обратиться к наиболее ярким воспоминаниям, которые вызывали у меня когда-либо тягостные переживания и с использованием предложенных вами приёмов продумать ситуации-воспоминания так, как будто они происходят сейчас. Тогда мы увидим, сохраняются ли негативные эмоции и есть ли у меня ясное представление, как я должна себя вести, чтобы этих эмоций не было.
— Я провожу психотерапевтический тренинг по-разному, — сказал я. – Предложенный вами вариант возможен. Но возможен и другой вариант, когда я буду давать вам тестовые задания, вы будете представлять ситуации, описанные в этих заданиях как можно ярче и рассказывать мне, какие вы испытали эмоции и смогли ли вы, сохраняя свои представления, выбрать линию поведения, которая с вашей точки зрения представлялась бы адекватной.
Мария задумалась.
— Давайте, всё-таки, примем мой вариант,  — сказал она. – Ситуации, которые действительно были мною пережиты, мне представить легче. Легче подменить ту линию поведения, которая тогда оказалась неэффективной, на новую, учитывающую то, чему я научилась.
— Хорошо, — сказал я, — попробуем так. Но я ещё не задал  вам третьего традиционного вопроса.  Были ли какие-нибудь моменты,  когда вам казалось, что кто-то затевает против вас какие-нибудь козни?
— Определённо нет, — сказал Мария. – Я сама об этом думала и удивлялась тому, как мысль о кознях вообще приходила мне в голову.
— Хорошо, — сказал я, — давайте возьмём пример из тех, которые вы уже приводили. Ну, например, как бы вы повели себя сейчас, если бы на лесенке, которая ведёт ко входу в здание, где вы работаете, стояли те же трое мужчин, затрудняя проход?
— Мне кажется, что сейчас я бы вообще не почувствовала проблемы. Я сделала бы вот такой жест, — Мария продемонстрировала отстраняющий жест рукой,  — и сказала бы: Будьте добры, разрешите пройти, — тон был миролюбивый, но уверенный и убедительный.
— И что вы думаете сейчас, они бы разрешили вам пройти?
— Думаю, что разрешили бы. Я специально следила за тем, как ведут себя люди в подобных ситуациях, и ни разу не было случая, чтобы люди, к которым обращались с подобной просьбой, загородили бы прохожей дорогу.
— А в том случае, когда молодой человек подошёл бы к вам возле двери метро и стал бы говорить что-то неразборчивое?
— Когда я вспоминаю об этом, я удивляюсь тому, что я думала о его поведении как угрожающем мне, потому что сейчас я сразу бы решила, что у него тяжёлое расстройство личности или нарушенное сознание, и спросила бы громко: «Вы едете один?». И если бы он не объяснил мне этого, и никто бы не отозвался в вагоне, я постаралась бы уговорить его выйти на той же станции, на которой выходила я, и сообщить о его странном поведении дежурному милиционеру или дежурному по станции.
— А с чем, по-вашему, была бы связана эта перемена в поведении?
— Я смотрела бы на ситуацию из мира. Не ощущала бы себя центром этой ситуации, полагала бы, что именно этот человек нуждается в помощи, а я всегда стремилась оказывать помощь людям или любым другим живым существам, которые в помощи нуждаются.
— Вы продумывали эти ситуации ещё до нашей сегодняшней беседы, или это экспромт?
— Естественно экспромт, я же не знала, какими ситуациями вы заинтересуетесь.
— И этот экспромт дался вам легко?
— Теперешнее моё представление о поведении в такой ситуации кажется мне настолько естественным, что меня удивляет, что я могла вести себя иным образом.
— Хорошо, Мария, скажите мне, можете ли вы привести пример ситуации, при которой сейчас вы задумались бы о самоубийстве.
— Нет, — твёрдо ответила Мария. – Самоубийство я теперь склонна рассматривать как уход от ответственности. Если бы мне что-то угрожало, казалось бы непереносимым или омерзительным,  то, скорее всего, я ушла бы из ситуации и позвала бы на помощь, если бы моему ходу кто-то попытался препятствовать.
— Позвали бы на помощь первого попавшегося человека?
— Даже это возможно,  — сказал Мария, — но, вероятно, я начала бы с того, что позвонила Володе. Я убедилась ещё в одной вещи. Если ситуация разворачивается на многолюдной улице, и человек, вовлечённый в эту ситуацию, увидит, что я готова поднять громкий скандал, он постарается поскорее отойти от меня подальше.
— Что ж, — сказал я, — очень неплохо.
— Вы удовлетворены моими ответами? – спросила Мария.
— Вполне.
— Я увлекаюсь вышивкой, — сказала она, — и хотела бы показать вам свою последнюю работу.
 На белом холсте была вышита кошка Ксана, которая сидела в своём домике  на одной из тумб шкафа. Держа в лапе целлулоидный мячик для пинг-понга, она явно прицеливалась им в свою хозяйку,  которая внизу под тумбой сидела у компьютера.
— Вы видели такого рода сцену, или придумали? – спросил я.
— Это очень частая сцена. Когда Ксана хочет, чтобы на неё обратили внимание, она считает, что один из лучших способов – это бросить этот шарик, лёгкий, «прыгучий», и неизбежно отвлекающий внимание работающего.
— Если бы я не знал, что это вышивка, — сказал я, — я бы подумал, что это живописное полотно.

Сбросив мячик, Ксана ждала реакцию хозяйки.
Фото:    Watchcaddy

— Для полотна это был бы слишком маленький формат, — сказал Мария, — скорее, это можно было бы назвать этюдом. А вот эта работа только в начале, — она показала мне гладкую белую блузку, на которой были уже видны контуры головы рыси. – В союзе любителей кошачьих создаётся секция рысей, и это будет мой первый вклад в работу секции.
— Вы всегда любили кошек, Мария, — сказал я. – Но вы говорили мне, что перед отпуском у вас будет много работы, а между тем, помимо работы вы активно занялись вышивкой, уже вышили Ксану и далеко продвинулись в изображении рыси. Вы не устаёте?
— Нет, — сказал Мария, — если я сплю 8 часов, я могу всё остальное время чем-нибудь активно заниматься. Сейчас  произошло только одно изменение – я стала работать быстрее и с большим удовольствием. До моего отъезда у нас осталось три сессии, и кроме того, чем мы занимались обычно, я хотела бы, чтобы вы смотрели мои работы, потому, что мне кажется, что изменение моего психического состояния сделало их более талантливыми, если это слово не звучит слишком нескромно.
— Хорошо, — сказал я, — очень полезно наблюдать за тем как реализуются ваши новые потребности и как это сказывается на вашем настроении, установках и представлении о собственной личности.
— Вы правы, это будет полезно, — сказала Мария, — И, кроме того, я помню задание, которое получила. До следующей нашей встречи пройдёт целая неделя. Я буду тщательно отслеживать мои реакции, чтобы вначале следующей сессии вам о них рассказать.

Продолжение следует.

К комментариям.

Tags: Мария

Posted in Без рубрики