Следующие письма были длинными, и материал, посвященный нашей переписке, займет несколько постов. Продолжение переписки начнется с моего письма Дегену, поскольку он потребовал от меня подробного отчета. Поэтому в сегодняшнем тексте присутствие Дегена невелико.

Березин — Дегену

Яня, дорогой, может, я и сволочь, но я всё-таки искал тебя, а ты меня нет.

Я очень рад, что хоть какой-то контакт наконец состоялся. Конечно, я знал, что ты пописывал вирши, и само то пари, о котором ты вспоминаешь, было бы невозможно, если бы я об этом не знал. Тему стихотворения, которое ты должен был написать на пари, я тоже уже не помню, но сильно сомневаюсь, чтобы я взял в качестве заклада бутылку коньяка, и, кстати сказать, я не помню тебя пьяным. Военных стихов ты мне действительно регулярно не читал, я только изредка допускался к таким чтениям. А жаль, это лучшие стихи о войне, которые я когда-либо знал.

 Не знаю, помнишь ли ты, что комиссия по распределению избрала для меня худший, на их взгляд, вариант. Это был город Риддер (вначале), названный так в честь геолога на императорской службе при Екатерине II, бельгийца по происхождению Риддера. Залежи он нашел богатейшие, но при Екатерине можно было вывезти только сплав Доре (сплав золота и серебра), поскольку более габаритные грузы вывезти из этой глубинки было невозможно.

Филипп Филиппович Риддер (1759 — 1838), открывший крупные полиметаллические месторождения на Рудном Алтае

Источник

Комиссия считала, что это самое худшее распределение, которое можно для меня придумать: глубинка и без всяких льгот. Но назначение это оказалось одной из самых больших моих удач. При изобилии полиметаллических руд и огромном полиметаллическом комбинате, где эти руды перерабатывались, психологическая и  психиатрическая службы там вообще не были развиты, и я с первого камня организовал диспансер, стационар и консультации по клинической психологии, иногда со смешными и забавными приключениями. В 24 года я уже был главным врачом.

Потом город стал Лениногорском, вся территория была передана из Алтайского края в Восточно-Казахстанскую область (где и осталась теперь со своими неисчислимыми богатствами).

Однажды, чтобы дать мне отдохнуть и развлечься (а вкалывал я там как лошадь), заведующий горздравотдела предложил мне съездить на курсы по атеистической пропаганде в Алма-Ата. При этом присутствовала главный врач самой крупной в городе второй больницы, которая сказала: «Ты что, он мне нужен как воздух». С тех пор я запомнил, что нужен как воздух, и находился в этом убеждении до последних пяти лет. Мне нравилась эта работа. А жизнь в Советском Союзе в этот период меня вполне устраивала.

По невероятному стечению обстоятельств, в этот город приехала женщина, которая стала для меня величайшим даром Небес. Раньше я уже писал о нашей неповторимой и почти невероятной встрече, и ты можешь прочесть это по ссылке https://berezin-fb.ru/?p=615. Я могу сказать о ней так же, как ты говоришь о Люсе: она была единственной незаменимой. И хотя это был второй мой брак, после 50 лет жизни с моей Леной у меня не осталось никаких воспоминаний о первом. 

Моя жена Елена Дмитриевна. Снимок сделан на Камчатке

В Москву перебрался случайно, потому что Лена поступила в ординатуру в Москве, а жить без нее я не мог. В 1962 году я приехал в отпуск в Москву и, как всегда, зашёл навестить заведующего кафедрой 1-го мединститута, профессора В.М.Банщикова. И он мне сказал: «Тут у меня одна дура повесилась, место освободилось. Может, останешься?». И я остался, из брошенных в Лениногорске вещей позаботившись только о книгах. Приказ о моём зачислении звучал так: «Зачислить вместо повесившейся Н.Н.» Я приехал в Москву с готовой диссертацией, через год защитил её, а в 1970 и докторскую.

25 лет (1970-1995) я руководил лабораторией психофизиологии и психодиагностики, за что пришлось платить каторжной работой помощника проректора по науке аж до 1985 г.

Популяционный подход к моим исследованиям создал потребность в многочисленных экспедициях. Изъездил весь Север и Дальний восток Союза. И программа «Отчизна» эти экспедиции оплачивала.

Дальний Восток, бухта Витязь – наша основная база в Приморье

Фото предоставлено моим читателем Сергеем «matabuba»

Дочь моей жены от первого брака, которую я за все эти годы привык считать и своей дочерью, вместе с мужем и детьми уехала в Израиль в 1991 г. во время большой алии. Не думаю, что достигла там большого успеха, во всяком случае, учёбу в тель-авивском университете моей внучки-in-law Наташи и ее поступление в аспирантуру Иерусалимского университета оплачивал я. После их отъезда мы подумывали о переезде в Израиль, но наша профессия требует совершенного знания языка, и изучить в приемлемые сроки иврит до такого уровня я не надеялся.

Тель-Авивский университет, который окончила Наташа, моя внучка-in-law

Я никогда не интересовался политикой, но после контрреволюционного переворота политика заинтересовалась мной. Программа «Отчизна», из которой я получал основное финансирование, была всесоюзной, и после ликвидации Союза ликвидировалась и программа. Когда Бовин вернулся из Израиля, его спросили о том, какой он теперь находит Россию. И он сказал: «Насквозь коррумпированный бюрократический монстр. Куда там эпохе застоя…». А ещё точнее мои ощущения выразил Бокерия, директор центра сердечно-сосудистой хирургии, когда на вопрос корреспондента: «Что за последние 10 лет мы приобрели и что потеряли?» он ответил: «Мы ничего не приобрели и всё потеряли».

С этим можно было бы справиться, в конце концов, это были не мои дела. Но в 2004 году умерла моя жена, а я, к сожалению, выжил. Ее последняя фотография стоит во всех комнатах моей квартиры. Я продолжал вести обычный образ жизни и много работал, но в силу психосоматических закономерностей, которыми я так много занимался, мой организм начал разваливаться, но это уже не интересно.

Елена Дмитриевна. Последняя фотография. Эта фотография и сейчас стоит в каждой комнате моей квартиры.

Видишь, я написал тебе гораздо подробнее, чем ты мне. Если что-то осталось неясным, скажу как ты. Спрашивайте – отвечаем.

Вчера очень хотелось тебе позвонить, но было уже 12 часов ночи, и я не стал тебя беспокоить.

Жду подробного ответного мяча в духе моей подачи. Мне интересно всё, любые подробности.

Представить себе не можешь, как я рад, что ты обнаружился.

Обнимаю. Твой Феликс (второго имени у меня нет).

P.S. К твоему вопросу: речь идет об альманахе «Искусство войны», о выражении твоего отношения к Пересу и о некой Наталье, которая, описав сходное отношение к Пересу, ответила так (цитирую последние строчки): «И всегда ужасает меня его приятие другими и уважение к нему, президенту- который более всех преуспел в подготовке гибели Израиля. и если это не произойдет- на это будет только длань Господня». Вот ссылка на это интервью http://www.navoine.ru/articles/407

Ответное письмо Дегена будет опубликовано в понедельник, 3 февраля.

К комментариям в ЖЖ

Tags: Колонка Иона Дегена

Posted in Без рубрики