Впрочем, требования агентства по охране авторских прав и государственной тайны в печати, несмотря на единство инструкций, сильно зависели от влияния организации, издающей те или иные материалы в регионе, в котором эти материалы издавались. Сборник, посвященный адаптации человека в условиях Севера, изданный Институтом биологических проблем Севера АН СССР, именно так и назывался, без всяких ухищрений и умалчиваний. Одним из двух редакторов этого сборника, который я предлагал назвать коллективной монографией, был директор ИБПС Витаутас Леонтьевич Контримавичус. И хотя основную статью этого сборника, то есть обобщающую главу коллективной монографии, написал я, это имело меньшее значение для трактовки разрешения, чем то обстоятельство, что директор ИБПС был одним из редакторов издания.

Директор ИБПС Витаутас Леонович Контримавичус рядом с Еленой Дмитриевной в Магадане

В последнее время, в эпоху отсутствия цензурных запретов,  проведенные тогда нашей лабораторией исследования адаптации человека в экстремальных условиях Севера рассматриваются как классические. В качестве примера могут быть приведены издания Камчатского государственного университета «Личность в экстремальных условиях», в которых излагаются материалы одноименной всероссийской научно-практической конференции, проведенной в 2012 году, установленные нами закономерности адаптации человека в условиях Севера, в частности, связь между уровнем тревоги и эффективностью адаптации, используется как теоретическая основа целого ряда работ, причем правомерность такого подхода уже не рассматривается, поскольку проведенные нами работы по исследованию адаптации уже были отнесены к тем классическим работам, при ссылках на которые используется формула «хорошо известно, что».

Эмблема форума, посвященного адаптации человека в экстремальных условиях

Источник

Инесса Николаевна Гильяшева, которая длительно занималась применением психодиагностических тестов в институте имени Бехтерева, в весьма лестном для меня отзыве написала: «Систематический подход к интерпретации результатов, имеющий общую теоретическую основу, выгодно отличается от эмпирической и фрагментарной интерпретации ряда зарубежных авторов. В соответствии с этим подходом новые названия получили и разделы, посвященные каждой из шкал Методики многостороннего исследования личности».

Инесса Николаевна  Гильяшева — крупный специалист в области создания и применения психологических тестов  — среди участников совещания в отделе науки ЦК КПСС,  посвященном возвращению тестовых методик в СССР

Я  не собираюсь пересказывать содержание книги. Но мне важно отметить, что в ней нашел отражение принцип рассмотрения эмоций как моста, связывающего потребности и поведение, а каждая шкала рассматривалась либо как показатель тревоги, либо как характеристика механизмов, позволяющих тревогу минимизировать или трансформировать. Не зря рассмотрение основных шкал начинается со второй шкалы, которая в наибольшей степени отражает уровень тревоги и одновременно депрессивные тенденции как способ уменьшения интенсивности тревоги за счет общего снижения эмоциональной активности. И поэтому то, что Гильяшева обозначает как новые названия шкал, просто характеризует механизмы, позволяющие минимизировать тревогу или ограничить сферу ее действия, тогда как сами шкалы обозначаются просто номерами. Так, например, при соматизации тревоги она трансформируется в соматические симптомы или телесные ощущения без видимой симптоматики. При фиксации тревоги с формированием ограничительного поведения тревога связывается с определенной ситуацией. Человек может испытывать тревогу в ограниченном пространстве метро или лифта, а иногда, напротив, оказавшись в пустом пространстве или в толпе, или при отступлении от канонов, которые человек склонен соблюдать. Поведение, которое позволяет избегать этих ситуаций (такое поведение называется ограничительным) уменьшает возможности человека, но позволяет ему избавиться от тревоги. Когда эмоциональное напряжение непосредственно выходит в поведение без предварительной переработки внутри собственной психики, это может создавать социально осуждаемые ситуации, но тревоги это позволяет избежать.

И еще на одном механизме я хочу остановиться подробнее. Тем более что обозначение этого механизма как ригидности аффекта не раскрывает его сути, и если бы я писал книгу сейчас, я бы указал, к каким следствиям приводит ригидность аффекта, и тогда заголовок звучал бы так: “Ригидность аффекта, отчуждающая проекция и концептуализация”. Отчуждающая проекция предполагает, что собственные качества, создающие проблемы, приписываются другим лицам (“с больной головы на здоровую”), а концептуализация позволяет формировать стойкие представления, оправдывающие в глазах субъекта его ригидный аффект.

Поскольку профиль ММИЛ обычно характеризуется не одним пиком, то исследователь, не обладающий необходимой подготовкой (а тем более компьютер) не может адекватно объяснить, как сочетается, например, стремление уменьшать тревогу за счет вытеснения ее и привлечения благожелательного внимания окружающих с отчуждающей проекцией, при которой этим окружающим приписываются качества, порождающие проблемы у самого субъекта.

Демонстративное поведение с вытеснением тревоги и стремлением привлечь благожелательное внимание окружающих

Фото с сайта

Трудности интерпретации могут усугубляться тем, что человек подозрительный, склонный считать, что его права ущемляются, что по отношению к нему допускается несправедливость, может сознательно искажать ответы на вопросы теста таким образом, чтобы у исследователя не могло возникнуть и мысли о наличии у него таких качеств. Это все равно находит отражение в профиле методики, но при этом пик на 6-й шкале сменяется глубоким провалом. Решить, что именно обозначает этот провал, иногда трудно даже опытному исследователю. Для человека, не обладающего достаточной подготовкой, а тем более для компьютера, эта задача неразрешимая.

Один из последних примеров, особенно трудных для решения того, что означает провал профиля на 6-й шкале, я собираюсь привести впоследствии.

Продолжение следует

Posted in ММИЛ, экспедиции